фильтр
по источнику
The New Times

«Хроническая боль меняет человека»

Какие последствия для страны может иметь болезнь главы государства

Игорь Клямкин (политолог)
The New Times, №43–44 (269) // 24 декабря 2012

Ситуация, когда болезнь президента необходимо скрывать — прямое порождение сложившейся в России политической системы, которая замкнута на одного человека, считает политолог Игорь Клямкин: Устойчивость всей системы связана с его состоянием. В глазах общества он должен выглядеть здоровым и дееспособным — поэтому и скрывает болезни. В другой системе, в которой общество включено в политику, а институты не зависят от состояния одного человека, подобное было бы ненормальным.

Клюв в результате не понадобился, кричать журавлем — тоже. И все же: кто придумывает такие пиар-акции?

Подобного рода инициативы от разного рода креативщиков появляются ежедневно и в большом количестве — и из регионов, и в администрации президента. Но весь этот мусор должен где-то фильтроваться. Раньше, во всяком случае в то время, когда я еще работал с администрацией президента, отфильтровка происходила на совещаниях при обсуждении месячных планов, потом недельных планов. И такая инициатива была бы отсеяна, потому что избиратели, которые знают само слово «стерх», они не входят в электорат Путина. И уже поэтому этим не имело бы смысла заниматься. Очевидно, что сегодня таких фильтров больше нет. Президенту больше никто и ни в чем возразить не может — вот это самое страшное, это то, что прежде всего выявила эта история. Таким образом, кстати, полностью уничтожена гипотеза о существовании некоего политбюро. Потому что никакой коллегиальный орган не пропустил бы таких вещей. Путин остался наедине со своими желаниями и фантазиями. Если он хочет что-то сделать, ему никто не может сказать «не надо».

То есть президент больше не опирается на специалистов, экспертов?

У меня складывается ощущение, что президент общается со все более узким кругом людей. И кстати, премьер-министр не входит в этот круг. А это значит, что вы должны как-то шифроваться от своего даже близкого окружения. Возникает ситуация, которую мы в своей истории уже проходили. Даже если не вспоминать позднего Иосифа Виссарионовича, то можно вспомнить Временное правительство, когда на его заседаниях не обсуждались серьезные вопросы, потому что предполагалось, что на них могут присутствовать законспирированные немецкие шпионы. А если вы считаете свое окружение ненадежным, если вынуждены от него, от того же Медведева шифроваться, то это становится фактором политики. Потому что вы вынуждены обдумывать важные вопросы, касающиеся государства и требующие срочного решения, самостоятельно. И вот это очень опасная ситуация. Дело не в «птичках» — дело в том, что значительно более серьезные вопросы могут приниматься таким же импульсивным образом.

«Новый Путин» — диктатор?

Слово «диктатор» самому Путину неприятно. Он этого не хочет — зачем ему диктатура? Но ему нужна система, которая бы его слушалась, в которой его центральное место было бы абсолютно неоспоримо, в большей степени неоспоримой, чем просто должность президента. В этих условиях планирование политики, коллегиальное обсуждение становятся невозможными. Он бы это воспринял как раскрытие государственной тайны. И я думаю, что он тщательно шифрует свои планы — за исключением сугубо протокольных мероприятий. Но на диктатуру это непохоже, потому что диктатура требует вертикали исполнения приказов. А мы видим, как система распадается на кусочки — какой-то хаос из людей, управлений, кланов, в котором сам Путин уже плохо ориентируется. Путин думает, наверное, что он управляет ситуацией, но похоже, что она управляет им. Это очень плохая история, в которую обычно попадают правители, которые оторвались и от граждан, и от правящего класса.

Вы не допускаете, что Путин может пойти на либерализацию режима?

Вот это просто невозможно.

Почему?

Потому что у него патологическая страсть, я думаю, к деньгам. Не к власти — тогда можно было бы просто его сделать «Его Величеством». Он, наверное, об этом думает. Но он труслив. Если бы не боялся, то стал бы императором. Но любит он все-таки символические деньги. Ну зачем, скажите, ему нужно столько? Это ненормальность, но серьезная ненормальность: он понимает, что бежать ему будет некуда — хотя это был бы наилучший вариант, если бы он сел в самолет и улетел бы, скажем, в Финляндию или Италию. Но дальше начнутся расследования, Интерпол и прочие неприятности — он это понимает. Я в его лице читаю смесь трусости, небольшого ума, бездарности и каких-то подавленных комплексов, которые делают его очень опасной личностью. Боюсь, что он вообразил себя воплощением национального духа или что-то в этом роде есть у него. Отсюда и эти игры с РПЦ.

Многие с вами не согласятся, скажут, что вы недооцениваете ум и хваткость ВВП: он разделался с олигархами, кого-то заставил бежать в эмиграцию, кого-то, как Ходорковского, посадил — другие выучили урок. Он заставил бизнесы платить налоги — его предшественники, ни один, этого не смогли, он приучил, что без его решения ничего в стране не случается — ни большие сделки купли-продажи, ни обогащение, ни инвестиции…

Он бандит. Бандит умеет очень много делать. Сталин был бандитом. Вот, пожалуй, в этом смысле он сопоставим со Сталиным, потому что Сталин был тоже неумный и неспособный человек. Но бандит. А те, с кем он играл в политическую игру, даже Бухарин, который с ним как бы дружил, они его все-таки воспринимали как человека. А человеком он не был, у него не было человеческих эмоций. Я думаю, что у Путина только к собаке есть человеческие чувства. Я думаю, что ни к кому из окружающих у него никаких чувств нет. Понимаете, человек без человеческих чувств — это ужасно. В чем ошибка Ходорковского? Ходорковский думал, что оттого что они едят шашлыки, которые жарил Абрамович, они становятся если не друзьями, то людьми в каких-то человеческих отношениях. А с ним никаких человеческих отношений быть не может.

А если протест, давление снизу будет нарастать?

Предположение, что на него можно оказывать давление, все-таки основано на том, что у него человеческие реакции. Уверяю вас, что нет. Его опасно пугать. Неопасно реально что-то делать. А вот просто пугать — опасно: если они испугаются, то начнут делать необратимые вещи. А это плохо.

Вы полагаете, что у них есть ресурс по-настоящему завинтить гайки? Согласитесь, сейчас свободы много больше, чем было при советской власти.

Мое объяснение — это от их крайней бездарности и неэффективности. Я не думаю, что они умеют что бы то ни было организовать. Это мое впечатление по тому, с чем я соприкасаюсь. Я немножко занимался последние два года финансированием науки. Чего-то добился. Вижу, как там пытаются мне помешать люди, которые хотят эти деньги прокручивать и так далее, не буду погружать вас в известные детали. Но во всем видно, что хотя они и преступники, но исключительно мало способные и очень мало удачные. То есть им удается просто потому, что на самом деле им никто не сопротивляется.

Но поначалу-то — сопротивлялись. А в результате оказались в Лондоне. Путин сумел поставить под контроль все самые важные и ресурсные монополии.

Путин — пахан в огромной бандитской шайке. В бандитской шайке, я думаю, поначалу были способные люди. Тот же Абрамович, раз он столько денег заработал. Но они Путина недооценили: это грандиозная ошибка целой группы людей. Потом большую часть способных людей Путин растерял. Сил у них становится все меньше — режим рассыпается. Советский режим же тоже сам рассыпался.

Это Путин, — сказал Прохоров и заметно для собеседника побледнел. Встал, вышел. Минут через десять вернулся в приподнятом настроении: Всё в порядке, попросил баллотироваться в президенты. А я уж думал, у меня проблемы.

Это был вечер 9 декабря…

Любишь не любишь?

Власть испугалась собственных рейтингов

В рамках того же Валдайского клуба был представлен доклад Центра стратегических разработок «Движущие силы и перспективы политической трансформации России», дайджест которого, по некоторым данным, лег на самые верхние властные столы. Эксперты центра пришли к выводу, что рокировка, произведенная 24 сентября, серьезно углубила политический кризис, и имиджевые потери тандема невосполнимы: Медведев, на которого так или иначе ориентировались и от которого ждали перемен представители среднего класса, интеллигенции, бизнеса, свою базу поддержки потерял. Но беда в том, что и Путин ее не приобрел: он как был, так и остался надеждой и опорой тех, кому без социальных костылей не выжить: людей пожилого возраста и тех, кто нуждается в государственной помощи. В результате значительная часть населения страны — по разным оценкам, близко к 50% — ничего уже не ждет от Медведева и не видит для себя перспектив в правлении «Большого брата» — Владимира Путина. Именно поэтому и просели рейтинги обоих дуумвиров: на заседаниях того же Валдайского клуба некоторые политологи утверждали, что рейтинг недоверия к Путину уже колеблется вокруг отметки 40–42%. Если вспомнить, что сегодня почти 37% россиян (50,8 млн человек), по данным последнего исследования Comscore, пользуются Интернетом, где оппозиция власти весьма высока, то оценки потенциального протеста отнюдь не кажутся завышенными. Да и цифры вполне лояльного Фонда «Общественное мнение» это подтверждают: около 40% населения испытывают недовольство и готовность участвовать в акциях протеста. «Города закипают, а судьба политической системы, как мы знаем, решается в городах», — сказал президент ЦСР Михаил Дмитриев в эфире «Эха Москвы».

комментарий

Любопытно было бы узнать: сколько миллионов человек (обычных граждан нашей страны) являются вольными или невольными сотрудниками корпорации? Потом прикинуть: а сколько же миллионов граждан вообще никогда не будут в этой корпорации работать? Иными словами — каков балласт? А потом вспомнить: с какой скоростью вымирает наша страна? Как быстро деградирует социалка и сфера образования? Как просели за последнюю декаду базовые отрасли нашей промышленности? Вполне минерально-сырьевая корпорация, но пока еще с большим количеством балласта.

Самое смешное, что и телезрительская масса, ради которой затевались очередные теленомера с участием Медведева/Путина и даже переносилась по сетке любимая всеми поколениями программа «Спокойной ночи, малыши!» (хорошее, кстати, было бы название для политического ток-шоу времен вечной стабильности), тоже отнеслась к выступлениям вождей с равнодушной скукой. По данным TNS Media (источник — газета «Коммерсант»), рейтинг общения Путина с гендиректорами составил 6%, доля — 15%. Это неизмеримо ниже не только рейтинга и доли шоу типа «Пусть говорят!», но и приснопамятных «прямых линий» Путина с народом на канале «Россия». Рейтинг медведевского выступления в Digital October и вовсе составил 2%.

Почему? Да понятно почему. Людей долго приучали, что ТВ — это для развлечения, а политика российская делается где-то на Марсе, и слишком вникать в ее хитросплетения совершенно не надо. Вот и приучили. В результате активная часть населения черпает информацию из интернета, пассивной же части наплевать на всё.

Автору, смотрящему телевизор только по заданию The New Times, оба интервью — медведевское и путинское — показались совершенно скучными и абсолютно бессмысленными. Ничего нового, даже на уровне намеков. Ну сказал Путин, что «рокировка» отвечает задачам оптимизации государственного управления. Ну пообещал Медведев некое «большое правительство», которое будет постоянно советоваться с общественностью. Ну и что? Информации о планируемых реформах, о том, куда реально хотят вести страну, — ноль. Можно лишь понять, что построкировочная конфигурация власти на эстетическом уровне будет выглядеть как «премьер Горбачев при президенте Брежневе».

Видимо, именно это — отсутствие личных амбиций, умение балаболить европейские слова и незатейливая любовь к бирюлькам — пришлось так кстати корпорации, озабоченной вынужденным пересменком 2008 года. Такой и был нужен для разводки.

Ну что же, признаем: у них получилось.

Свобода лучше, чем несвобода… необходимость перемен… обновление политической жизни… Четыре года наживки; толпы возбужденных колумнистов-экономистов, хлынувших к Дмитрию Анатольевичу и радостно делившихся потом своими впечатлениями от этого маленького чуда: либерал, настоящий либерал! И полушепотом: Витя, он мне потом приватно сказал: он никуда не собирается уходить… он будет продолжать реформы! Наберитесь терпения, вот будет второй срок, и вот тогда… о-о… О-о-о! О-О-О!

Надеюсь, в субботу все уже кончили.

Среди ответов, описанных в исследованиях по авторитарным режимам, есть и такой: главное отличие корпоративистского способа управления, при котором все решения принимаются за закрытыми дверями узкой группой людей, заключается в его маниакальном стремлении инкорпорировать в тело власти всех, кто способен независимо думать. А если не инкорпорировать — то показать инакомыслящим, что все рано или поздно готовы соучаствовать в подлости.

топ авторов мнений

Юлия Латынина 26
Станислав Белковский 20
Михаил Делягин 17
Олег Кашин 13
Андрей Пионтковский 11
Михаил Ходорковский 11
Андрей Колесников 10
Юрий Пронько 7
Семён Новопрудский 6
Анатолий Лысенко 5
Дмитрий Камышев 5
Дмитрий Орешкин 5
Михаил Касьянов 5
Слава Тарощина 5
Александр Донской 4
Александр Рубцов 4
Алексей Навальный 4
Валерия Стрельникова 4
Глеб Павловский 4
Эдуард Лимонов 4
el-murid.livejournal.com 3
Simon Shuster 3
Алексей Кудрин 3
Алексей Кунгуров 3
Борис Вишневский 3
Валерий Соловей 3
Виктор Шендерович 3
Дмитрий Губин 3
Дмитрий Травин 3
Марианна Кочубей 3
Матвей Ганапольский 3
Михаил Фишман 3
Николай Петров 3
Станислав Кучер 3
Ivan Krastev 2
KermlinRussia 2
yzhukovski.livejournal.com 2
Александр Гольц 2
Александр Морозов 2
Александр Рыклин 2
Алексей Захаров 2
Алексей Левинсон 2
Алексей Макаркин 2
Алексей Мухин 2
Анатолий Баранов 2
Андрей Анисимов 2
Андрей Бабицкий 2
Андрей Бузин 2
Андрей Лошак 2
Андрей Мальгин 2
Андрей Полунин 2
Антон Носик 2
Божена Рынска 2
Булат Столяров 2
Валерия Новодворская 2
Василий Власов 2
Владислав Иноземцев 2
Владислав Наганов 2
Владислав Сурков 2
Георгий Бовт 2
Глеб Черкасов 2
Евгений Чичваркин 2
Екатерина Винокурова 2
Кирилл Рогов 2
Лилия Шевцова 2
Максим Гликин 2
Михаил Леонтьев 2
Николай Клименюк 2
Олег Козырев 2
Сергей Гуриев 2
Сергей Митрофанов 2
Сергей Шелин 2
Юрий Староверов 2