фильтр
по источнику
Радио Свобода

В руках Владимира Путина до сих пор сосредоточена вся власть над российским государством. Через верные ему суды он в силах заключать своих оппонентов в тюрьму, через административный ресурс — превращать выборы в фарс. Его близкие друзья контролируют федеральные СМИ, энергетический сектор и большую часть тяжелой промышленности страны.

Но режимы, подобные путинскому, не могут зиждиться на одной силе. Для процветания и стабильности им необходима так называемая «мягкая сила», набор непрямых способов влияния на ситуацию, включающих в себя медиа, идеологические построения, способы привлечения симпатий и поддержки с помощью неполитических и неадминистративных инструментов.

После первых ста дней нового путинского президентства становится очевидным, что Кремль в этом плане крупно проигрывает. Команда Путина больше не контролирует общественные дискуссии и не задает повестку дня. Они потеряли поддержку и даже пассивное согласие важных групп населения. Они враждуют между собой. Новое поколение оппозиционных деятелей громко дышит им в спину.

Можно уже не обращать внимание на десятки тысяч людей, регулярно появляющихся на московских митингах. Опросы общественного мнения рисуют куда более серьезную картину. В зависимости от опроса, рейтинг доверия президенту Путину колеблется где-то между 55 и 63 процентами. Но, как отмечает в своей статье политический аналитик Кирилл Рогов, рейтинг не настолько твердый, каким он может показаться на первый взгляд. Цитируя данные Левады-центра, Рогов ссылается на то, что устойчиво поддерживают Путина 15–20 процентов населения, в то время как условная поддержка — это 40–45 процентов. Однако большинство этих людей, как показывает статистика, не желают, чтобы он управлял страной так, как делал это в два предыдущих срока. Эти 40–45 процентов хотят, чтобы Путин изменил модель управления государством, и изменился сам, чего пока не заметно. Следовательно — в любое время эти проценты могут перейти на другую сторону. Если ярых сторонников президента около 15 процентов, то в какой-то степени разделяющих антипутинские настроения уже 15–20 процентов.

Мне кажется, что команда Путина утратила инициативу — и утратила ее решительно. Им просто неразумно сейчас остаться у власти, если, конечно, это не является самоцелью. Они еще могут править некоторое время, но тот сверхуверенный в себе Кремль — это дело прошлого.

Так или иначе, ситуация плоха тем, что это судилище окончательно подорвало доверие к суду у тех, кто питал относительно этого института хоть какие-то иллюзии. Надежда на то, что суд более-менее независим и исходит из норм права, а не из звонка сверху, благополучно уничтожена — вопрос в том, как скоро это осознается общественным мнением. Некоторые люди до сих пор говорят, что если на выборах случились нарушения, «так надо идти в суд». Мне кажется, что значительная часть такого рода людей после дела Pussy Riot поняли, что в суд идти с такими делами, как, например, фальсификация выборов, абсолютно бессмысленно.

Некоторые прогнозируют рост протестной активности после этого процесса. Вы разделяете эту точку зрения?

Рост протестной активности, так или иначе, будет иметь место, но она будет качественно другой. Часть людей считает, что на произошедшее надо ответить активизацией протеста, и такие люди говорят, что протестные настроения будут расти (выдавая, скорее, желаемое за действительное). Другие говорят, что все правильно, навели порядок, и не надо никакого протеста. Таких тоже немало. Третьи говорят, что все, страна обречена, здесь делать нечего, надо уезжать. Все это, между прочим, разные формы реакции на одно и то же, и как минимум две из них — протестные. Я для себя их регулирую в виде трех направлений. Первая форма протеста — «утекай», собирай вещички и уезжай из страны, у которой уже нет будущего. Вторая форма протеста — «обтекай», то есть, вот они, чугунные ноги вертикали, а между ними какая-то жизнь течет и можно решать свои проблемы, не очень обращая внимания на власть. И третья стратегия — «оккупай», это линия выбранная молодыми людьми, полагающими, что с помощью протеста можно что-то изменить. Возможно — да, возможно — нет, я не уверен.

Я сам хожу на митинги и даже на них выступаю, но у меня все время такое ощущение, что этого недостаточно, хотя это очень важно. Да, мы вышли, мы сказали, нас не услышали и разогнали. Мы опять вышли, мы опять сказали, нас опять не услышали и опять разогнали. Начиная с какого-то момента, это возвратно-поступательное движение начинает терять смысл. Я думаю, что процесс идет и он необратим, просто он приобретает новое качество. Ведь одновременно с разочарованием в массовых протестах социологи фиксируют и падение рейтинга Паутина. То, что, в широком смысле слова, протест будет углубляться, расширяться и как чернильное пятно по промокашке расползаться от центра все глубже к провинции, для меня представляется совершенно очевидным.

Нельзя ли исключать того, что после дела Pussy Riot судебные процессы по делу о беспорядках на Болотной площади пойдут в том же режиме, скидок и поблажек не будет — будут реальные сроки?

Мне кажется, здесь и гадать-то особенно нечего, будут сажать или не будут. Конечно, будут. Они не могут, к примеру, не посадить Навального — он слишком популярен, слишком публицистичен, как угодно можно это назвать. Он хорошо говорит, он четко мыслит, он хорошо держится. На любых выборах он набрал определенное количество голосов, поэтому до выборов его допускать не надо. Да, он популист, он такой, этакий и прочее, но он является порождение этого нового поколения, и он более конкурентоспособен в этой среде, чем они. Власть это прекрасно понимает. Что делать с Навальным? Его надо дискредитировать, выдавить из страны, на худой конец посадить. При товарище Сталине его бы просто расстреляли и никаких проблем. Сейчас это труднее сделать, техника другая, но изолировать Навального необходимо, иначе он обыграет власть. Отсюда ответ на ваш вопрос: будут запугивать, будут сажать, будут изолировать, будут руки ломать. Что им еще остается делать, если они проигрывают конкуренцию? Они ее истребили на выборах, на телевидении, сейчас будут истреблять на радио, потом попытаются задушить в Интернете. Свободная конкуренция для них заведомо проигрышна.

Если речь зашла о Навальном, то, может быть, процесс над Pussy Riot был просто разминкой, проверкой общественной реакции до перехода к более крупным фигурам?

Можно это назвать разминкой. Я считаю, что это часть того свинцового потока мерзости, который включает в себя и законы по ограничению митинговой активности, и наезд на участников событий 6 мая, и Pussy Riot, и Навального с его «Кировлесом», и Ксению Собчак, у которой заныкали 1,5 миллиона заработанных ею евро. Тенденция совершенно очевидная — писаные законы они в гробу видали, а вот неписаные должны свято соблюдаться. А закон такой: кто начальник, тот и прав. Поскольку Навальный этому неписаному закону не подчиняется, он должен быть наказан так, чтобы все остальные боялись.

Крымск в ожидании мессии

Самую высокую цену за нечестные выборы в России заплатили жители небольшого и аполитичного Крымска

До наводнения он ничем не отличался от других провинциальных городов. Как и в других городах, здесь не интересовались происходящим в Москве. Как и везде, в Крымске брезговали участием в политике, видя в партии власти и ее лидерах «хозяев зарплат и пенсий», которые вполне безболезненно можно получить в обмен на молчание и видимость покорности. Было у Крымска одно достояние — второй по величине в Европе консервный комбинат, но в 2000-х его обанкротили.

После наводнения Крымск стал другим. Не только потому, что трагедия унесла жизни почти двух сотен людей. В Крымске, пожалуй, еще сильнее, чем в протестной Москве, сформировался запрос на человека, способного объединить и возглавить оппозицию существующей власти. На лидера оппозиции, по-московски говоря.

Наводнение лишило людей убежищ, но его последствия их объединили — в очереди в суд или администрацию, за компенсациями. Но объединения крымчан стихийны и временны. Они длятся столько, сколько длится эта самая очередь или бесплатный обед в доме культуры, и сами жители зыбкость таких объединений понимают. Валентина Гольц, живущая с семьей на раскладушках под открытым небом между своим разрушенным домом и зданием местного отделения Роспотребнадзора, лаконичнее всех сформулировала общее ощущение: «Нет оппозиции, потому что нет вожака; а появится — все запишемся».

С волнением, близким к восторгу эти люди прочитали маленькую анонимную заметку, которая спустя месяц после наводнения появилась в местной газете «Электрон-ТВ». В тексте под заголовком «Чтоб не пропасть поодиночке…» некто предлагал «… объединиться в единое целое», чтобы «… отстоять интересы пострадавших в наводнении перед бюрократической машиной» и «… сделать все, чтобы случившаяся трагедия не повторилась».

Автором этого текста оказался Вадим Махно — предприниматель, у которого в наводнении пострадало имущество. Разговор он начинает с рассказа о своей аполитичности, но через несколько минут обнаруживается, что он, как и большая часть крымчан, просто брезгует политикой. За нее, как выясняется, он принимает ее имитацию, которую он наблюдал на телеэкране последние шестнадцать лет. «У нас, конечно, системный кризис, но если сразу назвать объединение политическим, то пойдут сплошные политические игры». К таким играм он относит — «несмотря на то, что выборы должны быть честными» — и московские митинги. А Крымск, как и остальная Россия, — это «другая планета».

У политолога Андрея Пионтковского более оригинальная точка зрения. О том, что во время своего третьего президентского срока Владимир Путин будет маневрировать не между левым электоратом и олигархической элитой, а между силовиками и системными либералами, и этим последним ничего хорошего ждать не приходится, он говорил еще до выборов:

— Власть неоднородна, явно просматривается тандем. О Медведеве не будем говорить, это всего лишь одна из гениальных тактических находок Путина. Речь идет о силовиках и системных либералах. Если говорить персонально, Путин–Чубайс — вот реальный тандем последнего десятилетия. В нем очень напряженные отношения. Системные либералы, конечно, ненавидят Путина, ненавидят силовиков, агрессивно нападающих на их бизнес, но в то же время они боятся без Путина остаться наедине с обществом, наедине с народом. Отсюда их противоречивое поведение: Кудрин откуда-то появляется, правая рука Чубайса, Прохоров. Эти люди ведут уже фактически переговоры, эта группировка ведет свою игру. Путин помнит все, что эти люди говорили в последние месяцы, и, проскочив хоть тушкой, хоть чучелом через 4 марта, он почувствует, что он обладает всеми полномочиями. Да и те же реформы, которые будут крайне непопулярны, «реформы» в кавычках, — ему же нужно какое-то общественное успокоение. Почему бы ему не бросить на вилы народного гнева 5–6 ведущих представителей системных либералов?

Безусловно, существует противоречие между базой социальной поддержки Владимира Путина и тем социально-экономическим курсом, который он проводит фактически с самого начала, находясь у власти. База поддержки в общем и целом левоцентристская, левопатриотическая, в основном таков профиль путинского большинства в его прежнем и новом виде. А вот социально-экономический блок правительства, реальный курс исполнительной власти в экономической сфере традиционно определялся либералами, преемниками и единомышленниками Егора Гайдара и Анатолия Чубайса. Это противоречие всегда было присуще линии Путина, и я предполагаю, что оно никуда не денется, что это противоречие перейдет и на следующий этап путинского правления, и будет присуще очередному его президентскому сроку. Я не ожидаю серьезного разворота социально-экономической политики в сторону левоцентристского курса, как это могло бы следовать из многих программных положений статей Путина.

Радиопрограмма «Время гостей» // В какой стране мы будем жить в ближайшие годы

гости: научный руководитель Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге Дмитрий Травин, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга, член бюро партии «Яблоко» Борис Вишневский

Я думаю, что власть сильно ошиблась. Я думаю, что если бы Путина окружали вменяемые люди, думающие о чем-то еще, кроме того, чтобы перед ним прогнуться, если бы он сам был более вменяемым, потому что кажется, что он неадекватно оценивает ситуацию в стране, они бы пошли очень простым путем. Они бы провели эти выборы так, что комар бы с точки зрения подсчета результатов носа не подточил. Они бы выиграли выборы, если не в первом, то во втором туре. При таких соперниках Путин бы победил даже и на честных выборах. Другое дело, что честность выборов — это не только честность подсчета голосов, это честность всего предшествующего. Но после нечестной кампании Путин мог победить и без фальсификаций на избирательных участках. Это, кстати, сразу резко бы снизило митинговую активность в стране. Представьте себе, что мы возвращаемся с избирательных участков, получаем протоколы наблюдателей, залезаем на сайт Центральной избирательной комиссии и видим, что все совпадает, ничего не подделано. С чем идти на митинг, против чего протестовать? Этого не было сделано. И я думаю, не было сделано просто потому, что Путин не воспринимает общество как партнера. Он воспринимает общество как толпу людей, частью которых надо манипулировать, а с частью которых нужно бороться.

Радиопрограмма «Время гостей» // В какой стране мы будем жить в ближайшие годы

гости: научный руководитель Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге Дмитрий Травин, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга, член бюро партии «Яблоко» Борис Вишневский

Я не считаю, что в России все предопределено. Есть люди, которые считают, что предопределено в худшую сторону, но я знаю и тех, кто все время уверяет, что власть пойдет на изменения, потому что она не может не пойти. Я считаю, что возможны разные варианты, которые зависят как от объективных обстоятельств, прежде всего экономических… Я, как экономист, считаю, что экономика важна. Так и от субъективных, от того, что в голове у лидеров, какие они просчитывают варианты, насколько они при смягчении власти опасаются, что их потом привлекут к какому-нибудь трибуналу, или они не опасаются этого. Есть масса вариантов, которые определяют развитие ситуации.

А 4 марта точно не был никакой фатальной датой. Не надо придавать датам какой-то фетишистский смысл. 4 марта у нас абсолютно ничего не изменилось. Власть могла попытаться в ходе этих выборов решить какие-то проблемы, но она отказалась от этой идеи. Поэтому либо власть все правильно посчитала, и она еще долго будет сидеть — это возможно, либо власть сильно ошиблась, и тогда она еще очень пожалеет, что в ходе этих выборов не решила свои проблемы, потому что придется срочно устраивать другие выборы, непонятно как и на каких условиях.

Радиопрограмма «Время гостей» // В какой стране мы будем жить в ближайшие годы

гости: научный руководитель Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге Дмитрий Травин, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга, член бюро партии «Яблоко» Борис Вишневский

Борис Вишневский
Я тоже думаю, что эти варианты возможны. Я думаю, что для того, чтобы были мягкие варианты, необходимо сочетание нескольких условий, одно из которых уже выполнено. Путин надоел — это самое страшное, что может произойти с политиком, от него устали. Даже люди, вполне лояльно к нему относившиеся, узнав о перспективе его воцарения еще на непонятно сколько лет, приходили в ужас. И чем дальше, тем больше. А если он будет пытаться падение популярности и отсутствие уважения компенсировать «закручиванием гаек», то резьбу может сорвать рано или поздно. Я не исключаю, что он пойдет на какие-то послабления, но думаю, что эти послабления будут декоративными. Типа реформ Дмитрия Медведева, когда под видом либерализации на самом деле сохраняется все то же самое: вот вам партии по 500 человек, но без права создания избирательных блоков. И ведь понятно, что формально это либерализация, а по существу это издевательство.
Виктор Резунков
А призыв принять закон о конституционном собрании? Ведь сейчас в «Яблоко» создается общественный комитет для политической реформы, которая направлена на конституционные…
Борис Вишневский
Конституционное собрание — это не политическая реформа. А вот на реальную политическую реформу Медведев, очевидно, не готов. Реальная политическая реформа, на мой взгляд, сводится к двум простым словам — политическая конкуренция. Это именно то, категорически против чего выступают и Медведев, и Путин. Вы введите политическую конкуренцию, тогда будет не очень даже важно, какой у нас конституционный строй в стране имеет место быть. Могут быть и парламентские республики, и президентские. Я лично сторонник первого варианта. Я считаю, что он более соответствует европейскому пути, к которому мы, вроде бы, стремимся, и обеспечивает меньше возможностей для авторитаризма. Но если есть конкуренция, есть честные выборы, то жизнеспособны самые разные версии. А когда их нет, конституционное собрание — это просто отвлекающий маневр, чтобы показать, что кто-то наверху тоже может говорить о политической реформе. Это не реформа, это политическая нанореформа, не более того.

Радиопрограмма «Время гостей» // В какой стране мы будем жить в ближайшие годы

гости: научный руководитель Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге Дмитрий Травин, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга, член бюро партии «Яблоко» Борис Вишневский

Я думаю, что избиратель Путина — это не избиратель, который считает, что страна велика потому, что она в кольце врагов. А это избиратель, который, может быть, считает его «меньшим злом» на фоне всего остального. Он к нему привык. Он привык к тому, что жизнь как-то устроена. Это избиратель, который 20 лет назад хорошо усвоил для себя, что все перемены только к худшему. А теперь он боится любых перемен. Для него перемены — это символ ухудшения его жизни. Конечно, такого избирателя можно к себе привлечь и экономическими подачками, и увеличением пенсий, которое происходило в течение последних лет довольно серьезно. Кстати, экономисты предупреждали, что это увеличение вызывает большие проблемы, потому что в ближайшие годы Пенсионному фонду угрожает очень серьезный дефицит, и непонятно, из чего его будут компенсировать. Я думаю, что даже при увеличении бюджетных расходов на оборону, на внутренние войска и вообще на защиту Отечества от врагов внешних и внутренних, как выражались при царе, а очень серьезные деньги на это выделяются, все равно еще, наверное, хватит за счет нефти на то, чтобы подкормить бюджетную сферу, чтобы людям, по крайней мере, не становилось хуже. Но это не решит главную проблему, которую всегда имеет власть, проблему общественного сочувствия.

Что произошло в стране за последние несколько месяцев. Путин перестал быть неприкасаемым, исчез массовый страх перед Путиным у огромного числа людей. Более того, у огромного числа людей появился интерес к тому, что происходит в политической жизни. На интернет-сайтах, где обсуждались проблемы детей, семей, бизнеса, покупок, путешествий, стали обсуждать политику. В офисах стали говорить не о женщинах и не о развлечениях, а о политике. Огромное количество людей, ничего не боящихся, рванули в наблюдатели на этих выборах. Раньше, когда оппозиция говорила о том, что итоги выборов подделывают, многие ей не верили, думали, что это просто придумали, чтобы оправдать свои неудачи. А теперь люди сами пошли и убедились, что это происходит, и это вызвало у них шок. Так вот, шок этих людей — это преддверие будущей катастрофы для Путина.

Радиопрограмма «Время гостей» // В какой стране мы будем жить в ближайшие годы

гости: научный руководитель Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге Дмитрий Травин, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга, член бюро партии «Яблоко» Борис Вишневский

Дмитрий Травин
… Мне кажется, что воинственная риторика Путина связана с двумя моментами. Первое: это риторика в ходе выборов. Путин нашел своего избирателя. Это тот избиратель, который хочет чувствовать себя в окружении врагов, которому так чувствовать себя комфортнее, он хочет верить в то, что мы окружены врагами. Потому что если наша страна окружена врагами, значит, мы сильные и мы, в свою очередь, представляем кому-то угрозу. Я неоднократно беседовал с американцами, и с простыми людьми, и с дипломатами, они постоянно говорят, что «ребята, вы хорошие, мы вас уважаем, но нас волнует Китай — это действительно сильный соперник». Ну и исламский мир, там невооруженным глазом конфликтность видна. Так что выдуманная американская угроза тешит наше честолюбие, и Путин на этом играет. И второй момент. Выделяются огромные средства на вооружения, потому что если выделить эти деньги на пенсии, их очень трудно украсть. Технически из финансирования пенсий украсть трудно, потому что каждая бабушка имеет четкое представление о том, сколько она должна получить, и если ей пенсию не заплатить, она будет жаловаться и искать свои деньги. А если выделяются деньги на строительство подводной лодки, то там колоссальные «откаты», там можно «распилить» эти деньги, и там никто не будет жаловаться, потому что там все заинтересованы. Те, кто «откатил», заинтересованы, те, кому «откатили», заинтересованы, и те, кто непосредственно производит все-таки эти лодки, а они все-таки построены, они тоже заинтересованы, потому что для них это заработная плата. Так что очень легко объясняется, без всякой военной угрозы, без представлений о будущей мировой войне, зачем нужны траты и зачем нужна военная риторика.
Виктор Резунков
Получается, это «предвыборная взятка» армии, грубо говоря?
Дмитрий Травин
Не только. Предвыборной, мне кажется, была не взятка, а риторика в ходе выборов. Ее, кстати, может стать меньше, хотя Путину нравится такая риторика, поэтому он совсем от нее не откажется, ему чисто по-человечески приятно говорить таким языком. Но вся наша система построена на коррупции. Вертикаль власти могла бы вообще рухнуть, если бы она не выстраивалась на коррупции. Люди повязаны коррупцией. Они крепят эту систему, потому что имеют с нее «откаты». И в этом смысле власть постоянно вынуждена выделять достаточно большие деньги на то, чтобы их «распиливали», потому что как только перестанут «пилить» — перестанут поддерживать вертикаль.

Радиопрограмма «Время гостей» // В какой стране мы будем жить в ближайшие годы

гости: научный руководитель Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге Дмитрий Травин, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга, член бюро партии «Яблоко» Борис Вишневский

Вариант «Жесткий Путин» — это примерная экстраполяция того, что сегодня и происходит: достаточно жесткий политический режим, без каких-либо обновлений, Путин не идет на контакт с обществом, с оппозицией, формирует правительство Медведева, и живем мы так же, как жили. Что интересно в этом варианте. Существуют серьезные угрозы путинскому режиму, которые могут возникнуть на протяжении того периода, который я пытаюсь анализировать, — ближайшие 12 лет. Я имею в виду, что мы рассматриваем период будущего, и там для Путина не все так сложится, как было в предыдущие 12 лет. Допустим, люди, которые голосуют за Путина, иногда думают, что при Путине возникло такое хорошее положение в экономике, росли реальные доходы, стабильность, «лихие 90-ые» закончились и так далее, и думают, что так будет всегда. Но есть объективные обстоятельства, которые делают уже невозможным такие достижения у Путина в будущем, какие были раньше. Не факт, что цены на нефть будут держаться на нынешнем уровне, тем более — расти. В любой момент возможен кризис. В данный момент нас от серьезного ухудшения экономической ситуации удерживает только то, что американцы с Евросоюзом устроили эмбарго Ирану, цены на нефть опять подскочили. Минфин в начале года заморозил довольно крупную сумму расходов, предполагая, что у нас в стране может начаться экономический кризис, а как только обнаружилось, что цены на нефть пошли вверх, Минфин эти деньги разморозил. То есть даже правительство не знает, что завтра будет с экономикой, поэтому то замораживает деньги, то снова размораживает. То есть вполне возможны серьезные трудности.

Я при анализе этого варианта рассматриваю: если наша экономика рухнет, как может на это прореагировать Путин, какие у него есть резервы. На мой взгляд, резервы не очень серьезные. Это может быть связано либо с печатанием новых денег, что грозит нам инфляцией, либо с повышением налогов, об опасности чего уже предупреждал Кудрин, когда уходил в отставку. При таких расходах, говорил Кудрин, повышение налогов неизбежно. Либо более цивилизованный вариант возможен — это заимствования. Возможности для заимствований у нас есть, но пример несчастной Греции нам все время подсказывает, что это не панацея.

На ваш взгляд, готова ли российская власть к переменам?

Я не думаю, что Путину и его окружению будет легко согласиться на реальные перемены. В последние недели в своих газетных статьях он выступил с множеством программных заявлений о направлении, в котором пойдет Россия, о необходимости создания диверсифицированной и более развитой экономики, о привлечении инвестиций. Но кто же как не он был у власти в последние 12 лет в качестве президента или премьера? Это ведь именно его политика сопровождалась большими перекосами в национальной экономике, которая в основном оставалась сырьевой. Это его администрация ограничивала внутренние и зарубежные инвестиции в российскую экономку путем манипулирования внутренним рынком, не позволяя создать более открытую среду для привлечения иностранного капитала к партнерству с российскими предпринимателями. Это его режим способствовал разочарованию среди тех, с кем он сейчас заигрывает и кому обещает решение всех проблем. Но дело в том, что Путин — это не решение проблемы. Это сама проблема! В определенном смысле он испытывает столкновение с самим собой. Пропагандистские попытки представить его как динамичного кандидата иллюзорны. На самом деле Путин смотрит в прошлое — но не в будущее.

Какой внешнеполитической линии вы ожидаете от Владимира Путина после того как он снова вступит в должность президента России?

Думаю, что на международной арене Путин будет рассматривать свой очередной приход в Кремль как возможность укрепить свое влияние, продолжить свои попытки восстановить место России в глобальной политике как сильной военной державы. Для свободных людей нет ничего плохого в поиске места под солнцем. Но ведь это тот самый Владимир Путин, который несколько лет назад назвал развал тоталитарного государства — СССР — величайшей геополитической трагедией ХХ века. Он все еще одержим мечтой о России-сверхдержаве, способной запугивать и шантажировать международное сообщество, а не о России, которая бы являлась мирным партнером в международных отношениях к взаимной пользе для всех в мире.

Есть две главные задачи: вернуть в России политическую конкуренцию и цивилизованный ненасильственный метод перехода власти. Попытка очередной рокировки тандема, когда очень цинично сказали: «а теперь президентом будет Путин, а вот этот будет премьером», — и стала началом волны, которая продолжалась 5–6 декабря и потом на Болотной площади. Системная и несистемная оппозиция понимает, что сейчас не время для идеологических разногласий. Там люди совсем разные, от анархистов до националистов, социалистов и либералов, — но всем ясно, что сначала надо получить возможность заниматься политикой, возможность получить право на политическую конкуренцию. Очень часто можно слышать: «А что если к власти придут коммунисты?» Да и черт с ними, придут и уйдут точно так же. Главное, чтобы работали цивилизованные механизмы ненасильственной смены власти. Посмотрите, сейчас в Европе бушует кризис во многих странах. Парламентский кризис, проголосовали, вотум недоверия правительству, правительство ушло, назначили другое. Было бы очень неплохо, если бы у нас появился такой механизм. Можно дать любые гарантии Путину, можно дать любые гарантии Медведеву, можно дать любые гарантии их товарищам, у которых нефть, газ и все остальное прочее, что их не тронут. На мой взгляд, если придут к власти люди, движимые чувством мести или желанием перераспределить собственность — ничего хорошего не будет. И главная, на мой взгляд, ошибка «оранжевой революции» на Украине состояла в том, что первым делом они начали отнимать металлургические предприятия, которые были приватизированы, и назначать новую приватизацию. Мне кажется, это неправильно. Нам сейчас нужно вернуть политику, нам нужно вернуть конкуренцию, нам нужно, чтобы люди могли спокойно и свободно выражать свои взгляды, голосуя за ту или иную политическую силу, которая наименее противна. Незадолго до выборов Чубайс (человека, более инкорпорированного во власть, сложно найти) сказал, что на этот раз и ему голосовать не за кого. Это уж совсем доехали, что называется.

Реакция именно этой власти должна быть (и будет) очень простой. Не обращать ни на что особого внимания. Народ шумит — У нас демократия!. Есть информация о нарушениях в ходе «выборов» и подсчёте результатов? Обращайтесь в суды.

Много вы видели справедливых и законных решений этих судов в последние годы? Эти суды ничем не отличаются от ЦИКа и ТИКов. Результат предсказуем. Да и сколько воды утечёт пока дела будут рассматриваться в этих судах?

СМИ в их руках. Все события освещаются так, как нужно им. Начнётся (уже началось) высмеивание т.н. оппозиции (и системной, и несистемной). Для начала высмеивание, а потом и статьи можно применять об экстремизме. Причём легко! Предварительно проведя индивидуальные беседы, справиться о здоровье детей, близких… И любой ЛДПРовец, коммунист, эСэР будет давить на кнопку «за» по отмашке тётеньки в красном.

Так что в Думе, при любом раскладе, будет рулить ЕдРо (рычагов у них более чем достаточно).

Если бы у «них» хватило смелости не играть на публику, то взяли бы и честно объявили, что америкосовская демократия не для России. У нас, типа, свой путь, особенный как всегда. Демократии не будет и визжать не стоит. Надоеликак сказал Сурков. Тогда, хотя бы, их политика обрела объяснимую логику. А то, что наворованные деньги крутятся в западной экономике, там, на Западе, примут как должное. Где же им, деньгам, крутиться-то ещё? Однако Путин не спешит во всеуслышание назвать вещи своими именами. Зачем? Кругом ведь быдло, терпилы и недоумки… Европа — святая наивность. Она толерантно и политкорректно, через переводчиков, будет годами продолжать предпринимать безуспешные попытки вникнуть в суть «русской души», «русского характера».

Проблема России может быть решена только полным отстранением от власти нынешнего руководства.

Давайте признаемся сами себе честно, что произошло 10 декабря? Да ничего! Сработал принцип «волки сыты и овцы целы». А где КПД от этих принципов? Путин может и прислал бы кого-нибудь принять петицию… Только какую? У кого? Переговоры? С кем? Ему смешно, и я его понимаю. Поэтому он и не может определиться, как реагировать на ситуацию. Переговоры — это когда силы примерно равны, и каждый не горит желанием остаться без зубов. Что мы видим в реальности?

… мне стыдно жить при такой власти, стыдно, когда я вижу развязно развалившегося в кресле премьера, некогда столь робкого и плюгавенького, стыдно за ту ложь, на которую способны эти «люди».

Абсолютно точно! Помню его инаугурацию и «самого», шагающего по красной дорожке, стесняющегося, в нелепом костюме, с длинными рукавами и короткими брюками; его первое обращение народу, когда он сидел за столом, неловко, бочком… — Подумала: плюгавая серость, так, наверное, выглядел чеховский «маленький человечек» Акакий Акакиевич…

Его первые невнятные, монотонные «речи» были такими же серыми. Размеренными, произносимыми по слогам, с металлическими интонациями, паузами и жестким ударением они стали позже, благодаря усилиям логопедов и имиджмейкеров.

Дальше больше — он уже мачо, спортсмен, искатель подводных кладов… и вообще единственный, неповторимый и незаменимый, почти царь… Ух ты, приехали! Кажется, он сам в это поверил.

страница 1 из 2

топ авторов мнений

Юлия Латынина 26
Станислав Белковский 20
Михаил Делягин 17
Олег Кашин 13
Андрей Пионтковский 11
Михаил Ходорковский 11
Андрей Колесников 10
Юрий Пронько 7
Семён Новопрудский 6
Анатолий Лысенко 5
Дмитрий Камышев 5
Дмитрий Орешкин 5
Михаил Касьянов 5
Слава Тарощина 5
Александр Донской 4
Александр Рубцов 4
Алексей Навальный 4
Валерия Стрельникова 4
Глеб Павловский 4
Эдуард Лимонов 4
el-murid.livejournal.com 3
Simon Shuster 3
Алексей Кудрин 3
Алексей Кунгуров 3
Борис Вишневский 3
Валерий Соловей 3
Виктор Шендерович 3
Дмитрий Губин 3
Дмитрий Травин 3
Марианна Кочубей 3
Матвей Ганапольский 3
Михаил Фишман 3
Николай Петров 3
Станислав Кучер 3
Ivan Krastev 2
KermlinRussia 2
yzhukovski.livejournal.com 2
Александр Гольц 2
Александр Морозов 2
Александр Рыклин 2
Алексей Захаров 2
Алексей Левинсон 2
Алексей Макаркин 2
Алексей Мухин 2
Анатолий Баранов 2
Андрей Анисимов 2
Андрей Бабицкий 2
Андрей Бузин 2
Андрей Лошак 2
Андрей Мальгин 2
Андрей Полунин 2
Антон Носик 2
Божена Рынска 2
Булат Столяров 2
Валерия Новодворская 2
Василий Власов 2
Владислав Иноземцев 2
Владислав Наганов 2
Владислав Сурков 2
Георгий Бовт 2
Глеб Черкасов 2
Евгений Чичваркин 2
Екатерина Винокурова 2
Кирилл Рогов 2
Лилия Шевцова 2
Максим Гликин 2
Михаил Леонтьев 2
Николай Клименюк 2
Олег Козырев 2
Сергей Гуриев 2
Сергей Митрофанов 2
Сергей Шелин 2
Юрий Староверов 2