фильтр
по автору
Юлия Латынина

Так вот, возвращаясь к вопросу о рациональном поведении правителя. Вот этого я не могу понять совершенно. Экономическая политика «Раздай-Россию-друзьям» рациональна, внешняя политика «Покажу-фигу-Америке» — объяснима, но картина российских государственных институтов, гниющих на глазах, как наркоман от «крокодила», не укладывается в голове.

В конце концов, в результате сам же Путин теряет управление страной.

Я много раз пыталась объяснить себе, в чем смысл подобного подхода к управлению. Возможно, имеет место некий аналог уже упоминавшейся мною бандитской этики: «люди работали, надо заплатить». Ну, люди сделали работу, украли из казны 250 млн долларов, те, кто их критикует, критикуют людей, сделавших работу.

Возможно, имеет место некая априорная установка, согласно которой любой бизнесмен (если он, конечно, не входит в число ближайших друзей) является по определению дичью, а любой человек в погонах по определению является охотником. Какие права у дичи? Никакие.

Но у меня есть другое объяснение. Оно заключется в том, что Путина это просто не интересует. В отличие от дворцов, фитнеса, удовольствия от жизни, ныряния за амфорами, тушения пожаров самолетами, спусков в батискафе — Путина это просто не интересует. Человек живет насыщенной жизнью, метит серых китов, надевает ошейник на уссурийских тигриц, борется с Америкой, строит великую Россию, и когда ему говорят (если говорят), что тут межведомственная шайка опять кого-то ограбила или что менты устроили из района концлагерь и торгуют в нем героином, — его это не интересует. Его это отвлекает от великого.

Еще это очень хорошо объясняет, почему Путин не любит всяких зануд и врагов России, которые талдычат про беспредел.

Вот представьте себе, что вы участковый. И вдруг по улице бежит девочка, за ней гонится мужик с топор, и девочка кричит: «Помогите, убивают!». А вы заняты важным делом — чистите ногти или играете в тетрис.

Вы отворачиваетесь от девочки. Мужик нагоняет девочку, начинает рубить ей руки-ноги. Она кричит: «Помогите, убивают!». А вы заняты важным делом. Вы ненавидите эту девочку, которая вас от него отвлекает. А мужика, который ее рубит, вы не ненавидите: он же вас ни от чего не отвлекает. Мужик уже кишки из девочки тащит. Она кричит: «Помогите, убивают!». Вы не выдерживаете, поворачиваетесь и: «Ну добей сучку!».

Жестче — это уже Кровавое воскресение. За такое арестуют зарубежные счета

Воскресные жесткие задержания во время митинга сделали главное – они лишили легитимности инаугурацию президента Путина

6 мая стало ясно: то, что происходит, — это необратимый процесс. Он идет волнами, и каждая волна — сильней предыдущей. Она не имеет никакого отношения к выборам губернаторов (которых не разрешили), к либерализации процесса регистрации политических партий (которые не имеют смысла в отсутствии выборов).

Это процесс, в котором навстречу друг другу, загибаясь вверх, устремляются две кривые. Во-первых, кривая беспредела. В XXI веке, в стране, вроде бы сообщающейся с миром посредством интернета, инвестиций и самолетов, мы живем, как в средневековье. У нас уровень убийств на 100 тыс. населения такой же, как в Англии XVI в. У нас уровень чинопочитания такой же, как в корейском царстве Силла. У нас чиновники, помахивающие айфонами и айпадами, давят своими колесницами зазевавшихся смертных, как их давили французские аристократы времен ancienregimeсо своим правом преимущественного проезда, и наши улицы устроены, как императорский Лоян — трехрядное движение, справа одни, слева другие, а посередине — только император.

Во-вторых — кривая недовольства этим беспределом, потому что не может страна в XXI веке жить, как жили в XVI-м, и креативному классу не продашь, что насилие, беспредел и взятки — это, дескать, наш национальный обычай. Это не национальный обычай — это просто стадия, которую проходит в развитии общество. Каковы бы ни были нынешние недостатки Европы, Дэвид Кэмерон не может оттяпать голову жене и сказать, что поступает в соответствии с национальными обычаями времен Генриха VIII.

О да, есть еще масса отягчающих обстоятельств. Одно — это громадные деньги, выделенные на армию и полицию. Никто не заметил, но наши военные-полицейские давно уже не бедные босяки, которые ради «детишкам на молочишко» вынуждены крышевать проституток и подторговывать героином. После предвыборных повышений доходы в армии и полиции достигли вполне латиноамериканских пропорций. 5000 дол. для генерала (Сердюков еще вызвал на службу 4 тыс. уволенных было в запас генералов, под новые пенсии), 1500 для лейтенанта, аналогичные увеличения — для ментов.

Другое — гигантское количество люмпенов в России. Вполне сознательная политика развращения народа (у нас уникальная система, у нас даже институты и университеты стали способом люмпенизации населения, потому что там не столько дают образование, сколько отучают от физического труда) привела к тому, что миллионы и миллионы избирателей России либо ничего не делают в государственных учреждениях, либо ничего не делают вообще, а на рабочие места опять же вполне осознанно завозятся мигранты — коллективные рабы с правильным азиатским менталитетом.

Беспредел растет — и негодование растет. Оба процесса неостановимы, и над обоими Путин не властен. Он имел возможность выпустить пар в свисток, и вместо этого завинтил гайки. Ну что ж, пар сорвет крышку.

Нет, оранжевой революции в России не будет. И не надейтесь. «Оранжевая революция» — это когда оппозиция побеждает на выборах, а потом власть, поколебавшись, уступает ей. Выборов не будет, и колебаний у власти — тоже. Поэтому революция в России будет самая обычная. Не розовая и не оранжевая, а кровавая.

Без сомнения, общественное телевидение может быть отличной кормушкой и отличной разводкой. Чем оно не будет — так это средством массовой информации.

C того момента, как Владимир Путин с помощью волшебной палочки телевидения превратился из лягушки, о которой никто не знал, в царевну, он принял меры, чтобы волшебной палочкой владел только он. Чтобы кто-то не превратил царевну в лягушку обратно.

Если вы посмотрите, то Путин сначала захватил контроль над телевидением, а уже потом над газом, нефтью и всем остальным. Кремль никогда не рассматривал телевидение как средство массовой информации, только — как средство массовой пропаганды. Смешно думать, что Кремль от этого откажется — особенно за бюджетные, то есть за свои, деньги.

На мой взгляд, оппозиции вообще не имеет смысла думать о телевидении, а имеет смысл развивать альтернативные СМИ — в первую очередь в интернете.

Собственно, это уже произошло, и один из важнейших переломов, случившихся на наших глазах в России, заключается в том, что государство благодаря интернету утратило монополию на новости.

Еще недавно новостью было то, что говорит ТВ. «Путин посетил коровник», «Медведев выступил на саммите G8». Оппозиционные СМИ занимались тем, что комментировали эту новость. Писали, что, мол, коровники обрыдли, а Медведев сказал глупость. Комментарии могли быть какими угодно, но то, что является новостью, — определяло государство.

Теперь — ровно наоборот. Если вы посмотрите на все крупные новости последнего месяца, то увидите, что все они, условно говоря, «от оппозиции». Скандал с Шуваловым. Скандал с квартирой патриарха. Новая серия НДС-приключений с неуловимой 28-й инспекцией. Шеин и Астрахань. Во всех этих случаях новость генерирует оппозиция, а государство (и церковь) оказываются в положении комментаторов, причем кроме как «это происки врагов» им сказать нечего.

49% россиян пользуются интернетом, 43% имеют аккаунт в одной из соцсетей. Тем не менее на последних выборах старое оружие — телевидение — победило интернет. Выяснилось, что анчоус если и ходит в интернет, то, видимо, за порнографией или чтобы скачивать торренты, и что фразы «если не Путин — то кто» и «он сделал из России энергетическую сверхдержаву, восстановил вертикаль власти и спасает Россию от оранжевой угрозы» — действуют на анчоуса магически.

То, что «энергетическая сверхдержава» переводится с нашистского как «сырьевой придаток», а «оранжевая революция» — как «свободные выборы», анчоуса не смущает. И то, что вертикаль власти тут же за окном по пьяни давит людей, анчоуса не волнует — он смотрит не в окно, а в телевизор. Без помощи телевизора он не в силах осознать,что именно он видит в окне.

Президент Путин, возможно, пойдет на самую крупную за последние годы в России реформу. А именно: в стране появится Национальная гвардия — специальные войска, подчиняющиеся непосредственно президенту и защищающие страну от внутренних угроз, то есть, читай, от революции. Численность нацгвардии, возможно, составит до 400 тыс. человек, 80% из которых будут контрактниками, и их будет легко перебрасывать с места на место с помощью вертолетов и транспортной авиации.

По идее в итоге Россия станет похожей на классические латиноамериканские или ближневосточные диктатуры, вроде Сирии, где в течение многих десятков лет у выходца из низов было два варианта карьеры: либо в госкомпанию, либо в войска, охраняющие вождя. По иронии судьбы, это происходит ровно тогда, когда в Сирии эта модель дала сбой.

Создание выделенных, отличных от армии и полиции подразделений, занимающихся не защитой граждан от преступников и внешних врагов, а защитой власти от граждан, — и есть один из самых верных признаков диктатуры.

Режим Путина часто воспринимается как опирающийся на силовиков, но это не совсем верно. Режим Путина скорее издал негласный указ о вольности силовиков, как безумный Петр III издал указ о вольности дворянства. Вольным силовикам позволили всё: крышевать, убивать, воровать, но вот ответной службы, как ни парадоксально, государство не требовало, полагаясь скорее на некую джентльменскую договоренность: «Мы тебе позволим воровать и убивать, а ты нам будешь разгонять демонстрации».

Когда, однако, дело дошло до горячего, выяснилось, что мародеры — плохие воины. Этой зимой московские менты открыто говорили задержанным, что, если бы не прибавка к жалованью, они вообще бы не вышли на улицы. Оно и естественно: это только кажется, что если ты предоставишь садисту и бездарю право драть народ, то садист проникнется любовью к тому, кто дал ему право драть. Отнюдь. Он возненавидит начальство со словами: «Как?! Я работаю — а они забирают половину и катаются на мерсах?!» Майоры карповы и следователи кузнецовы вряд ли повторят ради Путина подвиг Матросова.

То же с армией: правительство Путина, полагаю, вполне сознательно не проводило решительных реформ, полагая, что первое, что сделает возрожденная армия, — это отберет у Путина власть. В результате армия в таком состоянии, что отобрать ни у кого ничего не может, но и охранить — тоже.

Так или иначе, в принципе подобный проект означает переход нефтегазовой экономики на замкнутый безотходный цикл. Деньги за газ и нефть поступают хозяевам России. Большая часть их воруется и уходит за рубеж. Меньшая часть уходит на содержание нацгвардии, которая вбирает в себя молодых людей, не имеющих шансов на карьеру в стагнирующей экономике, и платит им за охрану тех, кто сделал так, что у них нет шанса на карьеру, а у России — на свободу.

Лет на двенадцать такой машины точно хватит.

Великий немой заговорил. И сделал самую большую ошибку за всю свою политическую карьеру

За полтора месяца, прошедших со времени Болотной, Владимир Путин, на мой взгляд, сделал одну роковую, но неизбежную ошибку: он заговорил.

Но на все, что являлось предметом общественного негодования — Ленинский проспект, Химкинский лес, избиение Кашина, Магнитский, — он не реагировал никогда. В политической парадигме, демонстрировавшейся Путиным, сам факт реакции считался слабостью: «Ах, реагируешь? Значит, прогибаешься. Значит, ты слабак».

Такая парадигма создавала тактические преимущества, но неизбежно вела к стратегическому тупику. Тактические преимущества заключались в том, что в мире не так много охотников биться головой о стенку. Любой содержательный человек быстро понимал, что любой публичный скандал контрпродуктивен, и, если хочешь чего-то добиться, действовать надо келейно.

И так обозначилась стратегическая проблема. Потому что если каждый раз, когда свистит, на свистке закручивают гайку, рано или поздно котел взорвется. Если система построена так, что правитель принципиально не реагирует ни на какие требования нации, рано или поздно нация выдвинет такие требования, которые игнорировать будет невозможно.

Заговорив, наш горящий куст совершил сразу три ошибки. Во-первых, он разом обратил весь протест против себя. Обратите внимание, как резко изменился тон прессы: еще в декабре даже оппозиционные СМИ писали «Единая Россия», «система», «Кремль», ну в крайнем случае «кооператив “Озеро”. Теперь эвфемизмы отброшены, пишут просто: “Путин”. Во-вторых, он продемонстрировал — в рамках им же исповедуемой парадигмы — слабость. В-третьих, он показал свой уровень. Владелец страны, которая за время его правления получила 1,6 трлн нефтедолларов и не построила ни одного автобана (зато у правителя оказалось 26 дворцов), объяснил: в дебатах я участвовать не буду, я спас страну от гражданской войны, а кто против меня — презервативы, бандерлоги и скрытые грузины.

Против Путина и революции

Чем меньше в революции отрубали голов, тем успешнее она была

И когда я говорю: Я не хочу Путина, я не имею в виду Путина — одного. Я имею в виду Путина как творца и хозяина этой системы. Как он там назвал ленточку на моем плече? Контрацептивы от СПИДа? Прекрасно, я имею в виду СПИД, поразивший страну, а не человека, заразившего Россию СПИДом.

Я также не хочу революции. Не потому, что я — лично я, — не хочу крови. Я должна сказать, что на уровне психологическом мне доставляет большое удовольствие думать о том, как всех этих козлов вздернут на фонарях. Никто не вздрагивает, когда в голливудском фильме главному злодею достается пуля промеж глаз, а не пенсионная вилла в Ницце. И Вольдеморта отправляют в небытие, а не в эмиграцию.

Проблема в том, что шкурное удовольствие — это одно, а разум — это другое. Из мировой истории я знаю, что ни одна революция, в которой вешали на фонарях, ничем хорошим не кончилась. Революция — не голливудское кино, и чем меньше в революции отрубали голов, тем успешнее она была.

И я хочу, чтобы революция была не кровавой, а успешной. Как показал опыт соседней Грузии, вполне возможно, чтобы революция никого не расстреливала, но при этом покончила с Системой.

Проблема заключается в том, что для того, чтобы революция была не кровавой, а успешной, — режим должен уйти сам. Американская революция была успешной. И в ней погибли 4400 человек, а половина английского парламента сочувствовала колонистам. Представьте себе, чтобы в Америке 20 лет шла гражданская война, в которой перерезали половину населения, — и как вы думаете, куда бы в ходе этой войны уехали б разделение властей и гражданские свободы?

Уровень вранья повысился на порядок. Когда вице-президент «ЛУКойла» врезается в двух женщин посреди Ленинского проспекта, а Первый канал при этом передает речь Медведева про модернизацию — это всего лишь нелепо. Когда Путин едет по Дальнему Востоку на трех сменных «Ладах-Калинах» плюс две дюжины «Мерседесов» сопровождения — это всего лишь смешно.

Но когда на Триумфальной собираются тысячи людей оттого, что у них украли выборы, а ведущие государственных телеканалов со скошенными от вранья глазами передают репортажи с митингов быдла, именуемого нашистами, — это уже страшно. Это Оруэлл.

Интересно, хоть кто-нибудь из этого быдла, спящего вповалку в скотских условиях на ВДНХ, понимает, что в камере, где сидит Навальный, и то лучше? Понимает, что деньги, выделенные на него, быдло, съединороссили и проели на устрицах в «Марио»?

Путина сделали телеканалы, они были волшебной палочкой, превратившей лягушку в царевну. Путин, придя к власти, первым делом установил контроль над этой волшебной палочкой, чтобы обратно не превратиться в лягушку. Он взял телевидение сначала, а нефть и газ — потом.

Благодаря этому одиннадцать лет новостью было то, что было показано по телевидению. Правило было простое: что не показано по телевидению, того не произошло. Теперь правило поменялось: что не обсуждается в Интернете, того не произошло. Не обсуждается выступление Путина перед доярками — значит, его не было. Обсуждается, как Путина освистали, — значит, это было.

Более того, впервые за много лет мы видим, что Кремль начинает реагировать на то, что обсужается в Интернете. Это тем более примечательно, что в течение всех предыдущих лет главной реакцией режима на любое народное негодование было отсутствие всякой реакции. «Не прогибаться» перед народным протестом была главная заповедь — и в истории с Химкинским лесом, и где угодно.

В какой-то момент система распадается настолько, что начинает принимать контрпродуктивные решения, что видно уже из того, что власть, наступив в дерьмо, всем принялась совать ботинок под нос и кричать, что это лаванда и что освистывали-де не Путина, а выносимого в этот момент и поверженного Монсона.

Увы, проверить, освистали Путина или нет, было чрезвычайно просто: следовало подождать и посмотреть — придет Путин в «Олимпийский» или больше не придет. Если не придет, значит, освистывали его.

Ждать долго не пришлось: ровно через день после боя Емельяненко Путин снова должен был появиться в «Олимпийском», чтобы попротестовать против наркотиков вместе с дивным фондом «Федерация», — и не появился.

Я не собираюсь утверждать, что традиции самоорганизации в России на местном уровне сильны. К сожалению, они много слабее, чем в Китае. Я там об Америке вообще не говорю. Но всё-таки, любые выборы начинаются с местного самоуправления, и в общем как-то смешно думать, что люди, которые там в пятитысячном городке не могут выбрать мэра, который не ворует и не убивает, смогут выбрать там президента 140-миллионной страны, который не делает то же самое. Это реальная, очень серьёзная проблема, потому, что если вы посмотрите… дело же даже не во всероссийских выборах. Если вы посмотрите на маленькие выборы, в маленьких городках, то да, вот вам не буду называть город, просто комичный пример. Крупная металлургическая компания, который год, пытается в небольшом маленьком городке, ну, там, где Кремль не влияет на события, выбрать своего мэра. Потому что прежний мэр — это бывший директор местного завода, это красный директор, угробивший этот завод вчистую, ворующий вчистую. И всё равно, люди голосуют за него, потому что они против этих ворюг-капиталистов, потому что вообще, вот он свой. И с одной стороны, можно говорить, что это вот российский народ такой необразованный. А с другой стороны, можно пожать плечами, и сказать, ну, понимаете, это всё происходит до той минуты, пока налоги, уплачиваемые людьми, не идут в местный бюджет. Это вообще, такая потрясающая вещь. … деньги — это худший способ регулирования, не считая всех против. Это вот как демократия. Вот вы будете всегда большим левым либералом, и большим поклонником общегуманных ценностей, и большим поклонником всего на свете, что не работает. До тех пор, пока вы свой первый налог не заплатите, и не увидите своими глазами, какое количество денег пропадает неизвестно куда.

А потом выясняется, что в тоталитарных странах институт измерения общественного мнения и институт выборов, оказывается, просто не работает. То есть нельзя никак судить о популярности лидера по тому, что отвечают люди на улицах. Правда, другое дело, что после того как в авторитарных странах происходят революция, то чем хуже была страна, тем хуже и революция. Тоже такой печальный закон. Как-то я не думала, что в Египте ребята, которые пытаются задушить Мубарака… Ну да, конечно, Мубарака скинули, а те самые 98% или 96% (я в точности не помню) египтян, которые в ответ на вопрос, считаете ли вы, что 11 сентября [2001 г.] — это хорошо, ответили: да, это замечательно, это удар по проклятой Америке, — вот эти 90% египтян остались. И за кого они будут голосовать на выборах?

Вот, наконец, они сдали, получили все дипломы, напоминаю, что 29 лет — это, в общем-то, уже не маленький возраст, человек плохо адаптируется, человеку не так просто как в 10 лет и в 19 изучить английский язык. Вот у них теперь огромный дом, огромная практика, вот, да, сидят его друзья, у одного из друзей такая же судьба, он — хирург-онколог, вернее, гематолог-онколог, вернее даже не хирург, он просто лечащий врач онколог, он в точно таком же возрасте приехал из России, из Житомира, тоже без всякого знания английского, учился восемь лет, точно так же пахал, сейчас у него огромная практика, сейчас у него такой же огромный дом, библиотека в восемь тысяч томов. Вот, к этому товарищу приходит пациент, и на вопрос: Почему вы не начнете работать?, пациент отвечает, что, типа, ну черный пациент: А мои предки на вас достаточно пахали, цитата закончена. Ну, во-первых, как это предки данного товарища пахали на бедного еврея, эмигрирующего из Житомира, это еще такой большой вопрос, ну это техническая деталь. А не техническая деталь заключается в том, что Америка — это, совершенно, параллельная страна, которая предоставляет каждому человеку, который мало-мальски хочет кем-то стать, возможность стать тем, кем он хочет. Даже не во втором поколении иммигрантам, в первом поколении иммигрантам, приехавшим в очень неблагоприятной ситуации, без знаний языка, и в первом же поколении, становящимися бизнесменами, врачами, кем угодно, я уже не говорю о втором поколении, об их детях. Америка также предоставляет возможность жить на халяву большому количеству людей, которые не хотят никем стать.

Я, вообще, действительно, считаю, что было несколько, наверно, ключевых моментов тогда, в 2000-м году, один — это реакция Путина на «Курск». Когда, видимо, чувствуя, действительно переживая ту неадекватность, которая была проявлена, ту неспешность решений, Путин эту свою адекватность, это отсутствие собственных решений стал вымещать не на себе и даже не на тех, кто подсказывал ему неправильные решения, а на «ОРТ». Другая история — это, конечно, история с Сергеем Колесниковым, вернее не с Сергеем Колесниковым, а с его боссом, Николаем Шамаловым, которого, по словам Сергея Колесникова, питерского бизнесмена, Путин позвал еще в 2000-м году и сказал, что: Вот, Николай, у тебя есть фирма ”Петромед”, — напомню, что эта фирма еще в начале 90-х поставляла в Питер медицинское оборудование — вот, Николай, давай мы будем делать так, чтоб олигархи будут перечислять тебе деньги, — напомню, что только Абрамович перечислил 203 миллиона долларов — а ты будешь покупать на эти деньги медицинское оборудование, а 35% денег будет уходить в оффшор. То есть, это поразительная история, из которой следует, что еще в начале 2000-го года, Владимир Владимирович понимал укрепление власти вот ровно так. Вот раньше олигархи эти деньги ели сами, а теперь они будут перечислять сюда, и 35% в оффшор.

И, конечно, есть еще одна страшная вещь и странная вещь, которая заключается в том, что я, и думаю не одна я, очень подозрительно и плохо относятся к нелегальной иммиграции в России вообще. И тут дело не в расовой или национальной нетерпимости. Тут дело в изменении канонической ситуации в России, в том, что эти люди играют роль коллективных рабов, с одной стороны, вытесняя, с одной стороны, лишая работы тех людей, которые иначе могли бы работать с российским гражданством, а с другой стороны, подсаживая людей с российским гражданством на, пусть минимальную, социальную помощь. И вот, вопрос «Почему это происходит?», у меня, на самом деле, да так, не очень понятен ответ. Андрей Николаевич Илларионов вообще считает, что это нарочная политика российского правительства, что речь идет о систематической политике, с одной стороны, при которой мозги вымываются на Запад, т.е. те люди, которые могут представать уезжают на Запад, а с другой стороны, завозятся эмигранты, у которых активность в первом поколении политическая равна нулю, да, собственно, эмигранты завозятся из тех стран, где демократические традиции, скажем так, не высоки. Я не уверена, что то, что можно объяснить глупостью, надо объяснять злым умыслом, но суть заключается в том, что происходит именно это, происходит систематическое вымывание российского избирателя, систематическое развращение российского общества. Если несколько лет назад, в самом начале правления Путина, отношение к нелегальным эмигрантам было реально, власть реально их щемила, то мы видим, что в последние несколько лет это сильно переменилось.

Основной проблемой современной России является даже не воровство и безответственность чиновников. Основной проблемой современной России является люмпенизация населения.

Эксперты, готовившие доклад «Россия 2020», пришли к неутешительному выводу: система социальных гарантий в том виде, в котором она сейчас существует — это система расширенного воспроизводства люмпенов. Взрослых мужчин, которые не хотят работать и у которых сформировалась своя, специфическая субкультура бедности, эксперты насчитали 6 млн человек. Это число, увы, занижено в разы.

В России существуют не сотни тысяч, а миллионы скрытых люмпенов. Гаишник, который вымогает на дороге деньги; охранник, скучающий у высоких железных ворот; водитель «мигалки», который получает не так много, но, шалея от запаха власти, устраивает драки с другими водителями; мелкий чиновник, вымогающий взятки; следователь, который при официальной зарплате в $500 тратит миллион долларов на машины, квартиры и особняки; нянечка в больнице, которая не подставит умирающему «утку», но зато будет регулярно возмущаться небольшими зарплатами «санитарок и врачей», низкоквалифицированный учитель, который рассказыает своим ученикам про «козни Запада», — все они на самом деле, несмотря на гигантскую разницу в статусе и достатке — скрытые люмпены.

Ни один из них не сможет нормально трудиться, если его уволят с места, где он калечит души и тела людей. Наивно думать, что гаишник, привыкший к безнаказанности, встанет к станку.

Эта люмпенизация не является ни случайной, ни стихийной. Она впервые началась при Брежневе. Она является вполне сознательной социальной политикой путинского режима. Она превращает любого гражданина России в члена павианьего стада, который не трудится, а живет тем, что уделил ему вожак.

страница 1 из 2

топ авторов мнений

Юлия Латынина 26
Станислав Белковский 20
Михаил Делягин 17
Олег Кашин 13
Андрей Пионтковский 11
Михаил Ходорковский 11
Андрей Колесников 10
Юрий Пронько 7
Семён Новопрудский 6
Анатолий Лысенко 5
Дмитрий Камышев 5
Дмитрий Орешкин 5
Михаил Касьянов 5
Слава Тарощина 5
Александр Донской 4
Александр Рубцов 4
Алексей Навальный 4
Валерия Стрельникова 4
Глеб Павловский 4
Эдуард Лимонов 4
el-murid.livejournal.com 3
Simon Shuster 3
Алексей Кудрин 3
Алексей Кунгуров 3
Борис Вишневский 3
Валерий Соловей 3
Виктор Шендерович 3
Дмитрий Губин 3
Дмитрий Травин 3
Марианна Кочубей 3
Матвей Ганапольский 3
Михаил Фишман 3
Николай Петров 3
Станислав Кучер 3
Ivan Krastev 2
KermlinRussia 2
yzhukovski.livejournal.com 2
Александр Гольц 2
Александр Морозов 2
Александр Рыклин 2
Алексей Захаров 2
Алексей Левинсон 2
Алексей Макаркин 2
Алексей Мухин 2
Анатолий Баранов 2
Андрей Анисимов 2
Андрей Бабицкий 2
Андрей Бузин 2
Андрей Лошак 2
Андрей Мальгин 2
Андрей Полунин 2
Антон Носик 2
Божена Рынска 2
Булат Столяров 2
Валерия Новодворская 2
Василий Власов 2
Владислав Иноземцев 2
Владислав Наганов 2
Владислав Сурков 2
Георгий Бовт 2
Глеб Черкасов 2
Евгений Чичваркин 2
Екатерина Винокурова 2
Кирилл Рогов 2
Лилия Шевцова 2
Максим Гликин 2
Михаил Леонтьев 2
Николай Клименюк 2
Олег Козырев 2
Сергей Гуриев 2
Сергей Митрофанов 2
Сергей Шелин 2
Юрий Староверов 2