Это может прозвучать как сильное преувеличение, но я думаю, что такая формулировка здесь уместна: на наших глазах разворачивается самый серьезный политический скандал как минимум за последние двенадцать лет. Еще не Уотергейт, но уже WikiLeaks. Анонимная группировка интернет-хакеров взломала и обнародовала переписку пресс-секретаря Федерального агентства по делам молодежи Кристины Потупчик, эти письма опубликованы, и их содержание вызывает много неприятных вопросов к российским властям. Вопросы, кстати, могут поступать не только из России — я нахожусь сейчас в Эстонии, и в местной прессе переписка Потупчик — это первополосная тема.
Алексея Навального часто упрекают в национализме, но и Навальный ни в одном из своих выступлений никогда не позволял себе делать выводов на основании того, что кто-то из его оппонентов — «этнический грузин» или «этнический армянин». Я вообще не помню такой риторики на таком уровне — даже, простите, в годы «борьбы с космополитизмом» первое лицо таких высказываний себе не позволяло.
Но я не стану клеймить Путина и грозить ему 282-й статьей Уголовного кодекса. Тут интереснее другое — Путин ведь очень хороший оратор, и в какие-то случайные оговорки, сделанные под воздействием эмоций, я не очень верю. Понятно, что правду знает только сам Путин и, может быть, кто-нибудь из его окружения, я правды не знаю, но все-таки предположу: про грузина Акунина — это была домашняя заготовка. Путин мог ожидать, что имя Акунина прозвучит на этой встрече с редакторами, и он счел «этнический аргумент» заслуживающим использования. Зачем? Чтобы доказать Алексею Венедиктову неправоту Акунина? Не думаю. Взгляды Венедиктова известны, и от такой аргументации его гарантированно передернуло бы. Нет, Путин обращался не к Венедиктову — он обращался к избирателям.
Я много раз уже говорил об этом странном мифе, который очень любят в Кремле — мифе о том, что если завтра в России пройдут по-настоящему честные выборы, на этих выборах обязательно победят националисты. Это неправда, но, думаю, власть так часто об этом говорила, что в конце концов сама поверила, что Россию населяют такие люди, которые только и мечтают о том, чтобы устроить хотя бы небольшую этническую чистку.
И указывая на грузинское происхождение Акунина, Путин подмигивает этой выдуманной аудитории — смотрите, мол, я такой же, как вы. А люди смотрят на Путина и думают — нет, брат, ты не такой же, как мы. Ты Путин.
Закончился митинг на Чистопрудном бульваре сразу двумя важными вещами. Во-первых, лидеры «Солидарности» объявили, что следующий их совместный с «Левым фронтом» согласованный митинг назначен на 10 декабря на площади Революции. Во-вторых — один из лидеров «Солидарности» Илья Яшин, обращаясь к собравшимся, призвал их уходить с бульвара не просто так, а всем вместе вниз по Мясницкой, к Лубянке. И дальше уже можно спорить, какой из этих эпизодов оказался важнее — призыв к легальному митингу через пять дней или призыв к, чего уж там, нелегальному шествию прямо сейчас. Мне кажется, сработали оба в равной мере, и если бы не было шествия по Мясницкой, не было бы и того, что стало потом митингом на Болотной, и митинг на Чистых прудах так бы и остался самым массовым. Но эту версию уже доказать нельзя, потому что колонна во главе с Ильей Яшиным и Алексеем Навальным по Мясницкой все-таки прошла, уперлась в итоге в ряды ОМОНа, и закончилось все массовыми (больше ста задержанных — это массово) задержаниями и пятнадцатисуточным арестом для Навального и Яшина. О «рассерженных горожанах» власть заговорит потом, а по состоянию на ночь с понедельника на вторник правильнее было бы говорить о рассерженном ОМОНе, ближайшая встреча которого с желающими выйти на митинг была назначена на вторник на шесть часов вечера. Это, как и согласованные митинги «Солидарности», такая же мало кому интересная ранее деталь уличной политики этой осени, которая кажется теперь какой-то непропорционально далекой. Чтоб было понятно — помните историю про шестилетнего мальчика, которого допрашивали в полиции? Вот это было после такой же акции — когда «Стратегия-31» себя изжила, сторонники Эдуарда Лимонова стали собираться на Триумфальной не раз в месяц, а каждую неделю. Время осталось прежним — шесть часов вечера. Осенью на такие вторничные акции собиралось в лучшем случае два десятка активистов, а во вторник, шестого декабря собралось — в общем, тоже непонятно, сколько, но много. У ОМОНа была явная установка действовать как можно более жестко, задержаний было больше, чем накануне после Чистых прудов, а дополняли картину сразу три акции кремлевских молодежных движений в разных местах Триумфальной (участники одной из них зачем-то били в барабаны) и выставленные вдоль площади странные дружинники в зеленых жилетах, представлявшиеся промоутерами «Мегафона» и больше походившие на футбольных хулиганов.
У одного московского журнала, публиковавшего расписания концертов и выставок, когда-то был забавный рекламный лозунг — Как скажем, так и будет. Если бы у кремлевских чиновников были фамильные гербы, то этот девиз на своем гербе, конечно, должен был написать первый замглавы президентской администрации Владислав Сурков.
К Суркову можно по-разному относиться, можно вообще не знать о его существовании, но его слова от этого не перестают быть такой кремлевской афишей. Как Сурков скажет, так у них все и будет. Он, кстати, еще в начале предвыборной кампании обещал, что «Единая Россия» наберет чуть меньше 50%. В любом другом исполнении это было бы прогнозом, в исполнении Суркова — это директива. Для избиркомов, для губернаторов, для федеральных телеканалов.
Освистанный Путин мог остаться, как это принято называть, локальным мемом, понятным только тем, кто и без всякого видео знает, что Путин как минимум ест детей. Фактом освистание сделали именно те, кто — эмоционально, аргументированно, как угодно — взялся доказывать, что освистания не было, потому что не могло быть никогда. Вне конкуренции, конечно, история про неожиданно и одновременно накрывшее двадцатитысячную толпу желание пойти в туалет, но и все остальные объяснения — и «гул одобрения», и «освистывание Монсона», а тем более телевизионное купирование шума в зале — объективно работают на то, чтобы даже те, кто в первоначально появившемся видеоролике не расслышал никакого особенного свиста, перестали сомневаться в том, что свист был и был именно возмущенным.
Российская несистемная оппозиция сама по себе явление достаточно герметичное, а в случае с еженедельными акциями на Триумфальной эта герметичность возведена в принцип. И это, по крайней мере, честно. Людей, считающих преступлением выборы, на которые не допущены несистемные партии, можно собрать в одном полицейском участке. Это, к сожалению, данность, более того, эта данность устраивает всех. Уже даже неловко говорить об «общественном договоре», согласно которому граждане России добровольно отдали значительную часть своих гражданских прав в обмен на хоть и очень условные, но все же безопасность и благосостояние, но этот договор действительно работает.
Для меня самое важное в сегодняшней новости то, что обещание Медведева найти и наказать напавших на меня людей растворилось в воздухе вместе с его властью, как и любые другие его обещания. Я еще буду много об этом думать.
Возможно, теперь мы все либо умрем при Путине, либо свалим из страны, но сколько будет ада впереди — мы пока знать не можем.
Я думаю, что от Путина мало зависит, как будет выглядеть страна через 12 лет. И не только потому, что ему будет 71 год. В мире глобальный экономический кризис, в стране политические, национальные и разные другие противоречия. История не спрашивает мнения людей, которые планируют 6-летние избирательные циклы.
Через месяц после выхода «Духless» уже занял первую строчку в рейтинге продаж основных книжных магазинов Москвы. «Покупка мест в рейтингах — это наиболее реалистичное объяснение популярности “Духlessа”. Когда покупатель приходит в магазин, видит новую книгу на полке “Лучшие продажи” и покупает ее, подчиняясь стадному инстинкту: в самом деле, ведь тысячи покупателей не могут ошибаться».
«Все так называемые либеральные ценности, которые мы купили у Запада за несусветные бабки, за нефть и тому подобное, оказались полным фальшаком, — говорит главный герой своему приятелю во время “совместного курения марихуаны”. — Побрякушками для вождей индейских племен. Демократия, либерализм, рынок, конституция, свободные выборы и прочее. Когда мы эти фейки на себя нацепляем, то такие же лохи, Польша там, Украина или Грузия, на них ведутся и в общем и целом нам завидуют. Америкосы, те тоже говорят нам в лицо: “О, какие у вас ценности ох…ительные, прямо как у нас. Вам еще несколько нужно прикупить, и тогда вы станете совсем как мы. И все вас еще больше зауважают”. А сами, суки, за спиной над нами смеются». Чуть позже, когда герой забывается сном, ему является президент Путин, «который летел над страной и закрывал ее своими неестественно огромными перепончатыми каучуковыми крыльями, защищал ее от всех бед, невзгод, козней опальных олигархов, мирового терроризма и повышения цен на нефть». Герой предлагает Путину свои услуги («Например, врагам вашим навредить каким-нибудь образом. Давайте… Давайте я в Лимонова кину пакетиком кетчупа»), но Путин в ответ всего лишь просит героя больше не курить анашу.
О том, что кремлевская экономика должна быть экономной, говорил мне и другой сотрудник администрации президента. Этим летом, когда вышла скандально знаменитая «Книга для учителя» (на ее основе создают школьный учебник истории с главами о «суверенной демократии» [1,2]), я попросил объяснить, почему это пособие написали не титулованные историки, а заместитель руководителя Национальной лаборатории внешней политики Александр Филиппов в соавторстве с политологами из Фонда эффективной политики. «Необходимо понимать, — говорил тогда сотрудник администрации, — что авторы писали эту книгу на свой страх и риск за мизерное вознаграждение, а титулованные историки, к которым мы тоже обращались, сразу требовали назвать точные суммы и тиражи, которых никто не знает, потому что никто не знает, получит ли книга одобрение министерства». Иными словами, маститые авторы требовали за свою работу деньги вперед, и Кремль решил сэкономить.