фильтр
по автору
Михаил Касьянов

В ближайшие недели Путин окончательно решит для себя, как он будет проходить очередную точку невозврата (4 марта 2012) — в один тур или в два. Общественный дискурс сейчас сконцентрирован практически только на этом.

Кажется, что все уже смирились с тем, что запущенная Путиным имитация президентских выборов станет основой существования режима еще на несколько лет. Да, не будет легитимности, но Путин, очевидно, готов на это.

Гражданские активисты хотят добиться смягчения путинского контроля над общественно-политической жизнью и ищут в его выступлениях соответствующие сигналы. И Путин, преодолевая себя, пытается их как-то утешить: клянется в приверженности честным выборам президента, но только по нынешним, его правилам; обещает вернуть выборы губернаторов, но только с его «фильтром»; обещает даже регистрировать оппозиционные партии, но только для участия в думских выборах 2016 года. «Чего же боле?», — как бы спрашивает Путин с обидой, что люди явно недооценивают его заслуги перед страной.

Резолюции декабрьских митингов повисли в воздухе. Никто и не думает отменять итоги голосования 4 декабря и назначать новые выборы по новым правилам. Протестующие начинают разочаровываться и свыкаться с мыслью «Путин — форева». А он прекрасно это видит и наращивает информационное давление в надежде создать устойчивое ощущение в обществе, что ситуацию удалось переломить и рейтинги пошли вверх, якобы достигнув уже 52%, и что одного тура для получения билета в 6-летнее будущее вполне достаточно.

Для Путина важно только одно — 4 марта. И он со своей командой неустанно вдалбливает, что поезд уже ушел, его не остановить, а нужно его достойно встретить и расслабиться.

Но в сентябре 2004-го был Беслан, и Путин использовал его для запуска антиконституционной реформы, которая изменила мое отношение к Путину и к ситуации в стране. До этого я считал, что Путин совершает ошибки, которые можно исправить. После этого я понял, что это не ошибки, а преднамеренные, спланированные действия. Я больше не считал возможным взаимодействовать с государством в этой сфере. Я пришел к Путину, уже в ноябре, и сказал ему, что прекращаю этим вопросом заниматься и ухожу в свою собственную жизнь. В декабре 2004-го он еще раз пригласил меня к себе в резиденцию. А я еще раз подтвердил, что принял окончательное решение.

Да, первые газовые войны относятся как раз к тому времени. Отключение газа Белоруссии. С этим связан в том числе мой публичный скандал с Путиным. Через две недели правительство было отправлено в отставку.

Был февраль 2004 года. «Газпром» подводил к тому, что пора отключать газ. Я запретил «Газпрому» это делать. Просто запретил. Позвонил Миллеру и сказал, что я от имени государства как главного акционера запрещаю отключать газ. Несмотря на то, что контракта нет. Его не было второй месяц.

Тем не менее утром я прихожу на работу — мне звонит премьер-министр Польши, премьер-министр Литвы, губернатор Калининградской области: слушайте, у нас газа нет, что такое? Я звоню Миллеру, спрашиваю, в чем дело. Тот мне отвечает, что ему приказал президент. Несмотря на мои указания, данные предшествующим вечером, президент дал такую команду. И «Газпром» отключил газ.

Тут же состоялось заседание Совета безопасности, на котором я высказал свое резкое неприятие этих действий: в Минске минус 25 градусов, есть промышленность, есть непрерывный цикл производства, и отключать газ — это недопустимое, безответственное решение.

Министры, конечно, были в шоке от такого разговора. Но такое было решение принято. Как элемент того, что вы сейчас назвали «газовая война».

С «Газпромом» — это отдельная история. В самом начале, еще до того как правительство было сформировано, у меня была договоренность с Путиным: я ему огласил перечень реформ, которые необходимо провести. Это было условие, когда он мне предложил стать премьер-министром. Путин обещал мне их поддержать. Мы поняли, что одинаково видим будущее страны. Это было ключом к нашей совместной работе. Из четырех лет совместной работы три с половиной года я считал, что мы делаем правильные вещи. Поскольку реформы, которые были задуманы, проводились с хорошим темпом. Может, где-то и с огрехами, но смысл и существо были правильные.

Но по одной реформе Путин не исполнил свое обещание, а именно по реформе газового сектора. Трижды правительство пыталось эту реформу провести. В последний раз это было, по-моему, уже в августе 2003 года, когда я, уже зная, что Путину это, скажем так, уже не очень нравится, все равно поставил первым в повестку дня заседания правительства вопрос о реформе газового сектора. Прессе было объявлено, что вопрос будет рассматриваться. За три минуты до начала заседания мне звонит президент и говорит: «Я настоятельно прошу вас снять этот вопрос с обсуждения». Я не стал перечить президенту, вопрос снял. Так и закончилась третья попытка.

Но это уже был период накопления наших разногласий. Они еще в июне 2003-го начали выливаться в публичную плоскость. Позднее, с арестом Ходорковского и некоторыми другими вещами, по Украине, по Белоруссии, в публичной плоскости накопился набор разногласий по весомым политическим вопросам. Что и привело к отставке. Хотя она не была объяснена таким политическим образом. Она просто никак не была объяснена. Никак.

Когда вводились налог на добычу полезных ископаемых и формула расчета экспортной пошлины, речь шла обо всем нефтегазовом комплексе. Но президент Путин в последний момент дал нам команду снять из этого закона все, что относилось к газовому сектору.

Введя этот налог, мы поставили олигархический нефтяной бизнес под контроль государства. Все стали платить серьезные деньги, серьезные налоги. Хотя они время от времени попискивают, но все платят, потому что это не самый высокий уровень налогообложения в мире — примерно средний из нефтедобывающих стран. Это справедливый порядок налогообложения. Другое дело, что со временем нужно полностью перенести нагрузку на скважину, на налог с полезных ископаемых, но пока как дополнительный регулятор действует экспортная пошлина. Что не очень правильный механизм, но как временная мера — нормальный. Но «Газпром» по сей день, если пересчитать на тонну нефти, платит меньше налогов, чем любая нефтяная компания.

Я говорил тогда и говорю сейчас: количество министерств и их названия не имеют никакого значения. Их может быть 10, может быть 100. Вопрос, сколько функций вообще за государством.

Я позднее понял, несколько лет спустя, когда ушел, что это было еще одной причиной недовольства моей деятельностью — люди, которые рассчитывали занять посты после моего ухода, хотели обладать большими функциями.

Сейчас мы видим, что на практике происходит. Как контролируется каждая компания в любой сфере деятельности, фактически держится за горло, и любой бизнес может быть удушен моментально — большой, малый или средний. Это вопрос, конечно, идеологический. Либо раскрепощение экономики и формирование настоящей рыночной экономики, где государство является регулятором, либо подконтрольность частного бизнеса и экономики вообще группе людей, которые временно занимают государственные посты.

Это разное видение развития страны. То, что происходит сейчас, результат того, что фактически реформа свелась к переформированию правительства, то есть увеличению количества министерств и ведомств и увеличению количества чиновников в два раза. Функций стало не меньше, эффективность стала хуже, экономика не растет. Все.

топ авторов мнений

Юлия Латынина 26
Станислав Белковский 20
Михаил Делягин 17
Олег Кашин 13
Андрей Пионтковский 11
Михаил Ходорковский 11
Андрей Колесников 10
Юрий Пронько 7
Семён Новопрудский 6
Анатолий Лысенко 5
Дмитрий Камышев 5
Дмитрий Орешкин 5
Михаил Касьянов 5
Слава Тарощина 5
Александр Донской 4
Александр Рубцов 4
Алексей Навальный 4
Валерия Стрельникова 4
Глеб Павловский 4
Эдуард Лимонов 4
el-murid.livejournal.com 3
Simon Shuster 3
Алексей Кудрин 3
Алексей Кунгуров 3
Борис Вишневский 3
Валерий Соловей 3
Виктор Шендерович 3
Дмитрий Губин 3
Дмитрий Травин 3
Марианна Кочубей 3
Матвей Ганапольский 3
Михаил Фишман 3
Николай Петров 3
Станислав Кучер 3
Ivan Krastev 2
KermlinRussia 2
yzhukovski.livejournal.com 2
Александр Гольц 2
Александр Морозов 2
Александр Рыклин 2
Алексей Захаров 2
Алексей Левинсон 2
Алексей Макаркин 2
Алексей Мухин 2
Анатолий Баранов 2
Андрей Анисимов 2
Андрей Бабицкий 2
Андрей Бузин 2
Андрей Лошак 2
Андрей Мальгин 2
Андрей Полунин 2
Антон Носик 2
Божена Рынска 2
Булат Столяров 2
Валерия Новодворская 2
Василий Власов 2
Владислав Иноземцев 2
Владислав Наганов 2
Владислав Сурков 2
Георгий Бовт 2
Глеб Черкасов 2
Евгений Чичваркин 2
Екатерина Винокурова 2
Кирилл Рогов 2
Лилия Шевцова 2
Максим Гликин 2
Михаил Леонтьев 2
Николай Клименюк 2
Олег Козырев 2
Сергей Гуриев 2
Сергей Митрофанов 2
Сергей Шелин 2
Юрий Староверов 2